Практика

Редкие гости в мире уголовных дел: назначение наказания, не предусмотренного санкцией статьи Консул, коллегия адвокатов в Калуге

Редкие гости в мире уголовных дел: назначение наказания, не предусмотренного санкцией статьи

  • 04 сентября 2023

Этой публикацией я открываю серию статей о редко применяемых нормах российского уголовного законодательства. К таким я отношу ч.6 ст.15 (изменение категории преступления), 64 (назначение более мягкого наказания), 81 (освобождение от наказания в связи с заболеванием) и другие.

Почему эти правовые нормы редко применяются? Неужели причина кроется в отсутствии конкретики в их формулировках? Не только. Написаны законы, конечно, не идеально, но достаточно ясно. Кроме того, Пленум ВС РФ даже давал разъяснения по вопросам применения некоторых из упомянутых правовых институтов. Одной из причин их редкого применения является обвинительный характер нашей правоохранительной и (увы) судебной систем. Вторым фактором, препятствующим назначению некоторым обвиняемым более мягких наказаний, освобождения их из исправительных учреждений по причине ухудшения состояния здоровья является “палочная система” (или, по-другому, показатели). Распространено заблуждение, согласно которому эта особенность характерна только для полиции, прокуратуры и Следственного комитета, но один показатель присутствует и в судах. Этим показателем является неизменность судебного решения. Он необходим для оценки компетентности и эффективности судей. Слишком много отмененных или измененных приговоров? Изволь снять с себя мантию и написать заявление об увольнении. И третье: чрезмерная мягкость к подсудимому может быть расценена в нашей стране как действие коррупционного фактора: обвинения во взяточничестве боится любой чиновник.

Как видно из заголовка, в этой публикации речь пойдет именно о статье 64 УК РФ, однако не о всей, а только об одной ее части. Вспоминаем, о чем говорит эта норма: “При наличии исключительных обстоятельств… наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного”. И если с первой и третьей возможностями статьи 64 УК РФ большинство адвокатов периодически сталкиваются, то вот добиться ее применения для назначения наказания, не предусмотренного санкцией статьи (особенно, когда за преступление предусмотрено безальтернативное наказание в виде лишения свободы) практически невозможно.

Предлагаю взглянуть на конструкцию ч.1 ст.64 УК РФ, а точнее - на определение в ней исключительных обстоятельств. Такими могут быть признаны: цели и мотивы преступления, роль виновного, его поведение во время или после совершения преступления, и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления. Вы можете сказать, что все эти факторы применяются судами и при назначении наказания ниже нижнего предела, а не только для назначения другого наказания, и будете правы. Вот тут и кроется проблема этой нормы: непонятно, какие смягчающие обстоятельства и к какому результату, предусмотренному ст.64 УК РФ, должны привести. А теперь представьте, что неким судьей - бывшим следователем, имеющем средние показатели по работе, рассматривается уголовное дело по особо тяжкой статье (допустим, обвинение в убийстве), в котором обвиняемый имеет исключительно положительные характеристики и все возможные смягчающие обстоятельства. Да и вообще, по мнению этого судьи, подсудимый - неплохой, в принципе, мужик. Все склоняет этого судью к применению ст.64 УК РФ. И можно было бы назначить ему не лишение свободы, а, например, ограничение свободы, но как же посмотрит на него общество? А что скажет председатель суда? А если журналисты раздуют историю: “убийца гуляет на свободе”? Что тогда станет с моей репутацией, работой? А еще ведь и обвинение во взяточничестве выдвинуть могут? Нет уж, просто дам подсудимому на полгода меньше минимального срока и у всех все будет нормально.

Но, несмотря на сложности применения ст.64 УК РФ в форме назначения наказания, не предусмотренного санкцией статьи, все же чудеса случаются.

Одно из таких чудес произошло в моей практике 14.04.2023 по одному из уголовных дел, рассмотренных Таганским районным судом г. Москвы. Подзащитный обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, предусмотренного п. “б” ч.4 ст.132 УК РФ, за которое предусмотрено единственное наказание в виде лишения свободы сроком от 12 до 20 лет. Доверитель еще с момента начала доследственной проверки признавал свою вину, написал явку с повинной. Но в уголовном деле был один критичный недостаток, который мог свести на “нет” все старания следователя и повлечь оправдание. Поскольку реабилитации по такой категории дел встречаются крайне редко, а проигнорировать недоработку следствия я просто не мог, я предложил доверителю придерживаться следующей линии поведения: он продолжает признавать вину и каяться, а я направляю течение судебного процесса в нужное русло и уже в прениях заявляю о том, что, к сожалению, действия подзащитного не подпадают ни под один из существующих составов преступления. Нужно отдать должное судье, она пыталась “вытащить дело”, когда поняла цель некоторых моих вопросов, но было уже слишком поздно и, вероятно, пришлось идти на компромисс. По крайней мере, именно так я расцениваю то наказание, которое она назначила: применив положение ст. 64 УК РФ, суд приговорил доверителя к 2 годам ограничения свободы. Естественно, в приговоре приведены все возможные и невозможные смягчающие обстоятельства (всего более десяти) для обоснования такой исключительной щедрости. Но есть еще один факт, который позволяет мне думать, что все же суд таким образом выбрал золотую середину - государственный обвинитель не обжаловал приговор.

В практике адвокатов коллегии встречались и другие не менее интересные ситуации. Так, например, в 2021 году заместитель председателя коллегии Логвиненко В. И. осуществлял защиту гражданина ближнего зарубежья, обвиненного в использовании заведомо подложного документа (ч.3 ст.327 УК РФ). Защитник обратил внимание суда на то, что предусмотренные санкцией статьи наказания в виде принудительных работ и лишения свободы не могут быть назначены его доверителю, поскольку он впервые совершил преступление небольшой тяжести, а наказание в виде ограничения свободы не применяется в отношении иностранных граждан. Адвокат Логвиненко В. И. просил суд с учетом имеющихся у его доверителя смягчающих обстоятельств применить положения ст.64 УК РФ и назначить не предусмотренное санкцией статьи наказание в виде штрафа. Председательствующий согласился с защитником и заставил подсудимого выплатить в бюджет 30 000 рублей. Получается, что в данной ситуации суд просто не мог поступить иначе кроме как назначить подсудимому наказание, не предусмотренное санкцией статьи. И использование поддельного официального документа - не единственное преступление, за совершение которого Уголовный кодекс РФ предусматривает наказания, ни одно из которых не может быть назначено некоторым осужденным и в определенных ситуациях.

Конечно, в судебной практике встречаются и другие случаи назначения наказания, не предусмотренного санкцией, связанные не с несовершенством норм или компромиссом, а банально - с внушительным количеством смягчающих обстоятельств и положительных характеристик. Я слышал (возможно, сказки?) про такие дела, но вот только нашел лишь несколько подтверждающих судебных актов на просторах интернета. Позволю себе предположить, что подобные решения редко публикуются как раз по вышеизложенным причинам.

Какие практические выводы можно сделать о применении ст.64 УК РФ?

  1. В ходе расследования и судебного разбирательства необходимо приобщать к материалам уголовного дела все возможные и невозможные документы и сведения, положительно характеризующие обвиняемого
  2. Нужно внимательно изучать санкцию вменяемой статьи УК РФ на предмет применимости перечисленных в ней наказаний конкретно к вам
  3. Необходимо поднимать на поверхность все допущенные следствием и судом нарушения процессуального законодательства, обращать внимание суда на недоказанность тех или иных обстоятельств дела - чем больше недостатков вы обнаружите, тем больше шансов на то, что судья станет искать взаимовыгодное решение

Ну а неоценимую помощь в поиске ошибок следствия и суда, построении железобетонной позиции по делу вам окажут адвокаты нашей коллегии, каждый каждый из которых имеет свою уникальную компетенцию по некоторым категориям дел и внушительный опыт участия в уголовном судопроизводстве.

Другие статьи

  • В эпоху цифровизации профессии претерпевают значительные изменения, и адвокатура не является исключением. Искусственный интеллект уже нашел применение в юридической сфере, облегчая анализ документов и поиск прецедентов. Однако, несмотря на эти технологические достижения, фундаментальные аспекты адвокатской работы остаются прерогативой человека.

    Искусственный интеллект, безусловно, является мощным инструментом, который помогает адвокатам в сборе информации и анализе юридических данных. Однако, когда речь заходит о понимании уникальных обстоятельств каждого дела, эмпатии к клиентам и творческом подходе к решению проблем, ИИ пока не может соперничать с человеческим интеллектом и интуицией. К тому же искусственный интеллект зачастую “галлюцинирует”: не располагая информацией об источниках, из которых можно извлечь информацию по запросу пользователя, самостоятельно генерирует ее.

    Примеры неудачного использования ИИ в юриспруденции иллюстрируют эти ограничения. Например, в практике известны случаи, когда адвокаты полагались на ИИ для формирования позиции защиты, но из-за недостатка понимания контекста и нюансов дела, предложенные ИИ стратегии оказывались неэффективными или даже вредными.

    В одном из дел, рассмотренных в США, популярная языковая модель ChatGPT вовсе предложила адвокату несуществующий положительный прецедент, который фактически повторял обстоятельства дела, находящегося в производстве уголовного юриста. Включение искусственным интеллектом в поисковую выдачу формальных критериев реально существующих судебных решений (дата, номер дела, даже вымышленные ФИО подсудимого) сыграла злую шутку с ленивым адвокатом - в судебном заседании прокурор заявил, что прецедента, на который ссылается защитник, не существует. Подозреваю, что после этого случая у американского коллеги сильно поубавился поток доверителей.

    Взаимодействие с клиентами — еще один аспект, где искусственный интеллект не может заменить адвоката. Эмпатия, понимание человеческих эмоций и способность строить доверительные отношения с клиентами — ключевые навыки успешного адвоката, которые недостижимы для ИИ. Представьте себе ситуацию, в которой обвиняемый консультируется с ChatGPT о защитительной позиции по уголовному делу об убийстве, а нейросеть сухо и холодно говорит ему, что собранных следствием доказательств достаточно для вынесения обвинительного приговора, поэтому подзащитному лучше признать вину и собрать положительные характеристики с работы и от благотворительных организаций. А если такое убийство было совершено при превышении пределов необходимой обороны? Ведь оценка этих пределов и доказывание такого обстоятельства всецело строится на описании суду эмоционального состояния обвиняемого. Способен ли искусственный интеллект помочь доверителю в таком деле?

    Юридическая этика и моральные принципы являются фундаментом для любого адвоката, обеспечивая высокие стандарты профессиональной деятельности и ответственности. Искусственный интеллект может поддерживать определенные процессы и советовать алгоритмы действий, но он не способен полноценно оценивать этические дилеммы или принимать решения, основанные на моральных соображениях.

    Творческий подход и стратегическое мышление необходимы в юриспруденции, где каждое дело имеет уникальные обстоятельства и требует индивидуального подхода. Адвокат использует свою интуицию и опыт для разработки эффективных стратегий и аргументации, чего ИИ пока не способен достичь. Нейросеть при построении позиции для обвиняемого не может учитывать дальнейшие действия следователя и методику доказывания по соответствующей категории дела, поскольку для нее это является неизвестным элементом информации о деле. Опыт же профессионального адвоката по уголовным делам позволяет ему прогнозировать ход расследования и учитывать возможности следователя по доказыванию тех или иных обстоятельств.

    Интерпретация законодательства и прецедентов требует не только знаний, но и умения видеть за текстом закона его дух и цели, а также учитывать множество факторов контекста и прецедентного права. ИИ может служить инструментом для поиска и первичного анализа (и то, к результатам его ответов необходимо относиться критически, что демонстрирует вышеприведенный пример), но конечное решение всегда будет за человеком, способным на глубокий анализ и креативное мышление. Председатель коллегии Юрий Смирнов протестировал языковую модель ChatGPT, а также российские аналоги YandexGPT и GigaChat в операциях поиска и анализа действующего российского законодательства и актуальной судебной практики. Выяснилось, что ни одна из указанных языковых моделей не смогла правильно подыскать судебную практику по конкретным статьям УК РФ, а в некоторых случаях даже подбирала неверное (за редкими исключениями) нормативно-правовое обоснование спорных правоотношений. В некоторых случаях ИИ также как и в вышеприведенном случае придумывал несуществующие прецеденты, которые безусловно нельзя использовать для защиты.

    Таким образом, хотя искусственный интеллект и предоставляет значительные преимущества в обработке и анализе больших объемов данных, он не способен заменить человеческое восприятие, эмпатию и творчество. Адвокатура требует глубокого понимания человеческого опыта, моральных и этических стандартов, что делает профессию уникально человеческой. В конечном итоге, использование ИИ адвокатами должно дополнять, но не заменять их экспертную оценку, особенно в таких критически важных аспектах, как стратегическое мышление, этические суждения и личное общение с клиентами.

    Подробнее

  • В современной правовой системе России вопрос освобождения от наказания в связи с тяжелым заболеванием, регулируемый статьей 81 УК РФ, стоит особенно остро. Этот аспект уголовного правосудия остается одним из наиболее спорных и проблематичных, как для осужденных, так и для их защитников.

    Одной из ключевых сложностей является различный подход судов к вопросу о моменте решения вопроса об освобождении от наказания в связи с болезнью. В некоторых случаях суды рассматривают ходатайства об освобождении уже при вынесении приговора, следуя правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определениях от 24.10.2013 "1714-О" и от 17.07.2014 "1814-О", где утверждается, что согласно п.8 ч.1 ст.299 УПК РФ, вопрос об освобождении от наказания должен разрешаться при постановлении приговора. Тем не менее, другие суды придерживаются мнения, что решение об освобождении может быть принято только на стадии исполнения приговора. Такой подход влечет за собой серьезные последствия, ведь между моментом направления осужденного в место лишения свободы и вступлением в силу решения о его освобождении проходят месяцы, в течение которых человек может находиться в условиях, угрожающих его жизни и здоровью. Это противоречит Конституции РФ, гарантирующей каждому гражданину право на медицинскую помощь.

    Сложности в применении ст.81 УК РФ усугубляются бюрократическими барьерами и неоднозначностью законодательства в вопросах оценки тяжести заболевания. Процедура медицинского освидетельствования осужденных, хоть и строго регламентирована постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2004 года № 54 и приказом Министерства юстиции РФ от 15.02.2021 №19, оставляет множество вопросов относительно ее применения и трактовки. Так, например, согласно действующему законодательству заявление о медицинском освидетельствовании осужденного должно подаваться начальнику исправительного учреждения, в котором подзащитный отбывает наказание. Но что делать, если приговор вступил в законную силу, а распоряжение об этом все еще не направлено в следственный изолятор, в котором лицо содержится до направления в колонию? По смыслу закона после вынесения решения судом апелляционной инстанции (или по истечении срока на апелляционное обжалование) осужденный уже считается отбывающим наказание вне зависимости от учреждения, в котором он находится. Кроме того, УИК РФ прямо предусмотрено, что следственный изолятор может являться местом отбывания наказания. Следовательно, такое заявление можно подавать начальнику СИЗО, а в дальнейшем соответственно обращаться в суд по месту нахождения изолятора. Однако на практике должностные лица изоляторов ссылаются на то, что осужденному или его защитнику необходимо обращаться с соответствующим заявлением в исправительное учреждение, в котором осужденный будет отбывать наказание, которое, как правило, становится известным лишь по истечении месяца-двух. Такая же судьба может постигнуть и ходатайство об освобождении от наказания, адресованное суду по месту нахождения следственного изолятора: его могут оставить без рассмотрения, либо (если суд все же рассмотрит его и удовлетворит) соответствующее решение суда может быть отменено вышестоящей инстанцией, а дело передано по подсудности, что увеличит срок, в течение которого осужденный не будет получать надлежащую медицинскую помощь.

    Кроме того, даже наличие положительного заключения специальной медицинской комиссии, утверждающего, что у осужденного имеется заболевание, препятствующее отбыванию наказания в виде лишения свободы, не гарантирует принятие судом решения об освобождении. При рассмотрении соответствующего ходатайства суды взвешивают ряд факторов и заключение специальной медицинской комиссии является лишь одним из них. Суды также уделяют внимание результатам стационарного лечения осужденного, стабильности его состояния здоровья, а также его способности к самостоятельному передвижению, приему пищи и выполнению основных жизненных функций.

    Если заболевание было известно до совершения преступления, суд оценивает, как изменилось состояние здоровья осужденного в период отбывания наказания. Кроме того, учитывается объективность поставленного диагноза, его подтверждение соответствующими медицинскими экспертизами и возможность излечения в условиях исправительного учреждения.

    В заключение хотелось бы отметить, что вопрос освобождения от наказания по состоянию здоровья требует серьезной проработки со стороны законодателей, а пока это не сделано адвокаты Коллегии адвокатов “Консул” готовы помочь вам в преодолении трудностей, связанных с процессом освобождения от наказания в связи с болезнью.

    Подробнее

  • Психофизиологическое исследование на полиграфе или “детекторе лжи” широко применяется сотрудниками правоохранительных органов в процессе расследования или оперативных мероприятий. Распространено обывательское мнение, что результат опроса на полиграфе является практически царицей доказательств. Но так ли это на самом деле? Можете ли вы отказаться от подобной проверки ваших показаний? Давайте разберемся.

    Во-первых, в рамках уголовного судопроизводства Российской Федерации прохождение психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа является правом, а не обязанностью участника процесса. Это утверждение опирается на статью 196 Уголовно-процессуального кодекса РФ, согласно которой данная экспертиза не относится к числу обязательных.

    Следуя этой норме, ни один участник уголовного процесса, будь то свидетель или потерпевший, не может быть привлечен к уголовной ответственности за отказ от прохождения экспертизы на полиграфе, в соответствии со статьей 308 УК РФ. Таким образом, просьба следователя пройти тест на полиграфе является не более чем дружеским предложением и не должно рассматриваться как прямое указание на соответствующую обязанность.

    Во-вторых, к прохождению полиграфа имеется значительный перечень противопоказаний:

    1. Беременность
    2. Сердечно-сосудистые заболевания
    3. Заболевания желудочно-кишечного тракта
    4. Психические расстройства
    5. Нахождение подэкспертного в момент исследуемого события в состоянии сильного душевного волнения
    6. Нахождение в момент исследуемого события в состоянии алкогольного или наркотического опьянения
    7. Возрастные ограничения
    8. Нарушения функции ЦНС и дыхательной системы
    9. Другие заболевания, влияние которых на результаты исследования на полиграфе до конца не изучены

    В третьих, согласно Постановления Пленума ВС РФ №28 от 21.12.2010 “О судебной экспертизе по уголовным делам” при производстве предварительного расследования не допускаются какие-либо экспертизы и исследования, направленные на проверку достоверности показаний, поскольку такая проверка должна осуществляться следственным и оперативным путем.

    В четвертых, в России не утверждена единая научная методика производства психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа. В настоящее время каждый, кто называет себя экспертом-полиграфологом, может применять собственную “авторскую” методику. О какой же научной обоснованности, объективности и достоверности такой экспертизы может идти речь?

    Здесь стоит отметить, что в практике адвокатов коллегии имелись случаи дачи экспертами-полиграфологами заключений о правдивости/неправдивости показаний свидетелей и обвиняемых, которые полностью противоречили иным более объективным доказательствам.

    Поэтому, если доблестный сотрудник полиции предложил вам “пройти полиграф”, ответьте себе на несколько важных вопросов: действительно ли вы так хорошо знаете свое состояние здоровья, чтобы рискнуть получить ложноположительный результат на полиграфе? Уверены ли вы, что эксперт-полиграфолог не получил команду полицейского начальства дать заключение о ложности ваших показаний? И самый главный вопрос - не стоит ли уже обратиться к адвокату и проконсультироваться с ним по своей проблеме?

    Подробнее

×